Просмотр темы - Роман "Бутырский замок"

Роман "Бутырский замок"

Творчество на нашу тему и творчество участников форума.

Модератор: Андрей Блинов

Правила форума
Просим указывать авторов или давать ссылки на источник в инете

Роман "Бутырский замок"

Сообщение Виталя Толстый » 25 дек 2016, 23:59

Роман не закончен.. Полностью можно почитать его по этой ссылке

http://www.proza.ru/2016/12/10/1572

либо на моих страничках вконтакте или фейсбук

Критика, замечания, предложения и указания на ошибки приветствуются
С уважением, Виталя Толстый

ИВС
Дверь в камеру приоткрылась на треть, и уперлась в ограничитель. "Пшел", - скомандовал конвойный. Михаил боком протиснулся в небольшое, освещенное зарешеченными яркими лампами дневного света помещение с узеньким горизонтальным зарешеченным окошечком под высоченным потолком. Дверь за его спиной закрылись. Металлические звуки проворачивающегося замка резанули, воспаленный бессонницей, обостренный слух.
- Здорова! - поприветствовал Михаил находившихся в камере двоих арестантов.
- Здорова! С чем тебя к нам? - проявил интерес молодой, невысокий, сухой парень, с живыми глазами и редкими корявыми татуировками на худых руках.
- 158-ую, часть 4-ую, ОПГ шьют. И 210-ую пытаются, - уверенно ответил Михаил, - авто, мото, вело, фото..., - пошутив, уточнил он.
- Ого! - отреагировал на ответ Михаила парень, широко раскрыв живые глаза и участливо взглянув на пожилого высокого сокамерника, призывая его жестом вступить в беседу.
- Андрей, - представился пожилой.
- Сергей, - вторил ему молодой.
Михаил назвал свое имя, и продолжил: - Я спать. А после познакомимся поближе. Не против? Не спал несколько суток. Подглючивает уже.
- Может чаю? - предложил Сергей.
- От души. Благодарю. Но лучше завтра... Всё завтра. Устал.
Михаил осмотрел помещение камеры, и вдруг, увидев её, осознал предопределенность происходящего с ним. Страх и неуверенность перед неизведанностью, вдруг сменилась спокойствием, умиротворенностью, и даже некоей радостью. Будто бы он встретил старого приятеля, способного повлиять на его нынешнюю ситуацию, разрешить его проблемы - на голой решетке шконки (кровати) лежала знакомая с юношеских лет книга, к которой Михаил питал особые, непонятные даже ему самому ощущения. Связывал с этой книгой свое чувствование закономерностей и устройство потустороннего пространства, понимание сути скрытых энергий и явлений.
В памяти мелькнули воспоминания, как он, будучи юнцом, малолеткой, прочитав этот роман, был настолько впечатлен, что назвал собранную и созданную им рок группу "Воланд". Позже, в разном возрасте, он перечитывал этот роман раз пять или шесть.
"Эта книга! В камере... На кровати... Несомненно знак! Знак! - роились радостные мысли в голове Михаила, - Значит... Это значит..." На мгновение, для Михаила вся внешняя реальность перестала существовать. Появилось знание того, что происходящее с ним сейчас контролируется некой силой, недоступной для сознания. Да, именно знание. Не понимание и эфемерная надежда, а внутренняя убежденность и уверенность.
- Я здесь расположусь, - указал Михаил на кровать с книгой.
- Да, конечно. Располагайся, - добродушно и участливо согласился Андрей - высокий, чуть ссутулившийся, в возрасте мужчина, во внешности которого угадывалась былые стать и здоровье.
- Чифирнешь? - спросил молодой, - Бодрит.
- От души! - поблагодарил Михаил, - Давай, символически. И спать.
Михаил развернул матрас, разобрал постель, сунув книгу под подушку. Умылся и лег на спину, подложив руки под голову, закрыв глаза. Погружаясь в сон, Михаилу грезилась его супруга - обнаженная, с растерянным и испуганным взглядом, совсем еще неуверенно и с опаской оседлавшая метлу, и готовая вылететь через распахнутое окошко их квартиры на 13 этаже, в звенящее пространство свежести первых заморозков ночной Москвы. "В добрый путь, милая! - мысленно произнес Михаил. - В добрый путь, родная!" Благостная улыбка протянула лучики мелких счастливых морщинок из уголков глаз к седеющим вискам. Теплая нега, щекотнув живот, разлилась от груди по всему телу.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

СОН
Это был приятный сон наполненный обыденностью и нежностью повседневных семейных отношений Михаила с детьми и супругой.
В полумраке свечей просторного помещения он танцует с ней. Играет медленная джазовая композиция. Махровым баритоном, как бы между прочим, ленно выдувает свою мелодию хриплый саксофон. Они вместе, вчетвером, кружатся в такт этой музыке...
А может быть они неподвижны, а весь мир вращается вокруг них... Кружатся их воспоминания, сменяя, чередуя и перебивая друг друга. Они танцуют, и мысленно разговаривают друг с другом, передавая картинки воспоминаний, как-бы спрашивая: "А помнишь?" - и новое воспоминание начинает кружиться вместе с ними.
Вот они совсем еще юные. Первая встреча, после которой они уже никогда не расставались. Конечно же краткие, но такие томительные расставания были. Но теперь они уже были друг у друга. Всегда и навсегда.
Они могли говорить на любые темы, спорить и доказывать, отстаивать свою точку зрения до ссор. До их ссор. Их совместных, безобидных ссор.
Они могли молчать часами, растворившись друг в друге и своем молчании. И это их совместное молчание было ярче и красочней любой болтовни и признаний. Они были созданы друг для друга. Они были друг другом. Они были одним единым.
Любое, вынужденное расставание - на полдня, на несколько часов, казалось им вечной нестерпимой разлукой. Томительные вожделения ожидаемых свиданий...
Вот она ждет его под "часами" на трамвайной остановке. А он, чуть запаздывая, изо-всех сил бежит к ней через мост...
Какие чистые у них улыбки! Свежие и беспечные!
Вот они прогуливаются по Москве. Парки, скамейки, каналы, шлюзы, фонари, лестницы, фонтаны, закаты, восходы, объятья, поцелуи, расставания часами возле подъезда... Возле ее подъезда. Возле того самого подъезда! Возле той самой трамвайной остановки, где он ...
Тепло объятий, чувство близости и присутствия мгновенно пропадает. Музыка замолкает, уступая место зловещему шипению и потрескиванию. Прорывая этот шум, пробегая по позвоночнику студеным могильным холодом, в сознание врезается дикий женский вопль: "Да будь ты проклят!"
Металлический скрежет открывшегося "кормяка" окончательно прогнал сон. Неприятный запах подгоревшего молока наполнил легкие.
"Каша рисовая, - послышался наигранно вульгарно-издевательский, препротивнейший гнусавый, но, как показалось Михаилу, знакомый женский голос за дверью камеры, - Жрать ****ь!"
"С завтраком сегодня не повезло, - с досадой произнес Андрей. - Серега, давай кипяточку наберем, чаю попьем, - обратился он к другому арестанту - молодому худощавому Сергею".
- Миш, ты завтракать будешь? Тебе рис брать? - спросил Сергей, - подгорелый, - добавил он, - привет изжоге!
- Спасибо. Не нужно, - ответил Михаил.
"Кашу не надо, - обратился Сергей к кому-то, присев на корточки возле двери, - Слышь, кипяточку налей, - поставил он три алюминиевых кружки на открытое прямоугольное окошко "кормушки"".
"Кипяточку вам, ****ь?! Позже нах..., - грубо "отрезал" женский голос по другую сторону двери".
И опять Михаилу показалось, что этот голос, эта грубая манера общения, эта матерщина ему знакомы.
- Слышь, красавица, - нахально, нарочито играя на публику - на сокамерников, попытался заговорить Сергей с вульгарной девушкой, раздающей пищу.
- Убирай ннна х.. свои шкарабанки! - гаркнул знакомый Михаилу гнусавый раздраженный голос пищераздатчицы, акцентировав ударение на предлог "на", протягивая "Нннн".
"Кормушка" захлопнулась резким металлическим стуком. Алюминиевые кружки загрохотали по полу камеры.
"Позже! - передразнил девушку Сергей, - Ну, значит позже, - растерянно и обескураженно пожал плечами и развел он руки в стороны".
"Да не кипишуй ты! - успокоил его Андрей, - Сейчас она баланду развезет по хатам, а после кипяток разносить будет".
Сергей поднял с пола кружки, бурча себе под нос что-то о неудовлетворенной суке. Ополоснул их, и поставил на узенький стол, расположенный в середине камеры.
Меж тем, Михаил сделал несколько приседаний, десяток отжиманий, и незатейливых физических упражнений. Умылся, растерся казенным вафельным полотенцем, оделся, и заправив постель уселся на нее поджав под себя ноги "по турецки".
"Женственная особа, - Михаил саркастически оценил манеру общения конвойной барышни с арестантами. - Весьма душевно общается. Материться будто малолетка на публике, желающая казаться взрослой. Где-то я уже такое слышал, - задумался Михаил".
- Неудовлетворенная сучка! - зло отозвался обруганный Сергей.
- Она здесь хуже любого мужика. Сегодня ее смена. Жесткач! До проверки точно кипятку не получим, - поддержал разговор Андрей.
- Я на проверке с ней поближе зазнакомлюсь, - самоуверенно заявил Сергей. - Увидите, сама сучка будет кипяток приносить и предлагать.
- А вы давно здесь? - спросил Михаил, неопределенно обратившись к сокамерникам, но все-же больше к Андрею. Как ему казалось более взрослому, а следовательно, более опытному.
Видимость опыта, скорей исходила не от возраста, а от внешности Андрея. Как уже ранее было сказано, это был высокий, жилистый, широкоплечий, но ссутулившийся мужчина, со спокойным, уверенным взглядом помутневших блекло-серых небольших глубокопосаженных глаз, обрамленных воспаленными малиновыми веками. Во внешности его угадывался большой стаж бывалого "сидельца". Тонкие бледные губы. Вертикальные полумесяцы морщин впалых щек. Редкая, коротко и неровно стриженная грязно-седая растительность головы. Болезненно желтоватый цвет кожи. Длинные фаланги артритных пальцев. Большие вытянутые, поросшие волосом уши. Внешность Андрея не говорила, она кричала о его зэковском стаже. Сломанный кривой нос, венчающий глуповато-виноватое искривление большого рта зловещей улыбки. Типичное поцыкивание сквозь редкие желто-коричневые зубы. Своеобразная жестикуляция и специфичные движения рук и пальцев. Низкий, сипловатый голос, казалось, натужно выдавливался острым подвижным кадыком из краснокожей, мелкоморщинистой шеи. В глаза собеседнику Андрей старался не смотреть.
- Неделю шконарь давлю, - со свистящим придыханием ответил он.
- Меня позавчера привезли, - бодро среагировал молодой Сергей, пытаясь быть участником разговора более взрослых людей. - У тебя то, что за беда?
- На воле-то есть кто? Семья? Дети? Грев? Поддержка? - поинтересовался Андрей.
- Есть. Все есть. Полный набор - супруга, двое детей, родители живы еще..., - ответил Михаил.
"Грев? - задумался он, и продолжил: "Братки, скорее всего "зашхерятся" сейчас. Мусора уж очень ими интересуются. Подельники здесь, - Михаил кивнул на стенку камеры, - по соседним хатам… - Подельники..., - усмехнулся Михаил. - Подельники "запели" сразу, как только их приняли. Удрученно продолжил он. Благо они никого не знают. Все связи и контакты через меня. Поэтому мусора и пытаются мне организацию и координацию преступного сообщества пришить. Пока молчу. Отказался от дачи показаний по 51-ой. Пусть ищут, работают, доказывают. Мусора злятся, уговаривают, угрожают. Вероятно, нужны им мои признания. Похоже, не все у них гладко идет. Хотя, говорят, что нашу группу разрабатывали полгода. Следили, слушали, фотографировали, фиксировали. Сейчас наверное обыски идут. Я еще в обезьяннике ОВД сидел, так на их автостоянку уже кучу техники свозить начали.
- Бабки предлагал? Спросил Андрей, - сейчас много чего за деньги решается.
- Еще когда задерживали, когда мордой в землю лежал, сами говорили: - "о деньгах даже не заикайся, даже и не думай". - У них в управлении округа какой-то полковник на генерала идет... Им показуха нужна. В мусарню съемочную группу вызвали. Мол, обезвредили особо опасную организованную преступную группировку.
- Не зли их сильно, - посоветовал Андрей.
- Если так все серьезно закручено, могут определить в "пресс-хату" на централе, - "успокоил" Сергей.
- Ну, под "пресс", может и не кинут (не за золотом же охотятся - за показаниями), а "наседку" подселить могут, - предположил Андрей.
- А кто такой этот "наседка"? - поинтересовался Михаил.
Андрей и Сергей недоуменно посмотрели друг на друга, и практически одновременно ответили: - Стукач!
- Внутрикамерный сотрудник - ВКС, - поторопился пояснить Сергей.
- Или ВКР - внутрикамерный работник, - спокойно дополнил Андрей, - одним словом, та ****ь в камере, которая тебе в душу лезть будет, чтобы на "базар" тебя вывести, информацию вытащить, убедить дать показания. На каждом централе, в каждой хате есть. И не по одному.
- На тюрьму заедешь, там все сам увидишь, - со знанием знатока добавил Сергей.
- А вы, я так понимаю, уже бывали за решеткой? - поинтересовался Михаил.
- Да. За грабеж два годика на тюрьме в Оренбурге, - перехватив инициативу в разговоре, горделиво, поторопился ответить Сергей.
Вел он себя так, будто для него было удовольствием находиться под следствием, отбывать наказание, ненавидеть ментов, знать авторитетов, рассуждать над "правильностью" поступков и преступлений, пренебрежительно и свысока относиться к людям, пострадавшим от преступлений - терпилам, лохам, и пр. Явно холерик, Сергей всячески показывал, что нисколечко не жалеет о том, что с ним случилось. В нем была какая-то глупая бравада, какая-то гордость за то, что он арестант, заключенный, бандит. О каком-либо раскаянии, или хотя-бы банальном сожалении нечего и говорить.
- Маргинал, - сделал для себя умозаключение Михаил, - А родом ты из Оренбурга? - уловив легкие распевные "О" в динамичной и отрывисто-комковатой манере говорить, спросил Михаил Сергея.
- Из области, - ответил Сергей, - я деревенский. Мать, сестры в поселке живут. А в Оренбург мы на гастроли гоняем. Выедешь, "нахлобучишь" кого-нибудь на телефон, или на планшет, если повезет. Нормально так побухаешь пару дней - недельку, и опять на "делюгу". В поселке вообще ловить нечего. Колхоз развалился еще до моего рождения. Все пьют. Работы нет вообще. Помладше был, металлолом, да кабель тырили, на магазины в соседние поселки вылазки делали. Но там же все друг друга знают - моментально вычисляли. Мамка штрафы платила, да участковому манду подставляла, пока я малым был, - задумался он, и продолжил: - Мать у меня, знаешь какая красивая!
Сергей на мгновение замолчал, потупив взгляд в пол. Еле заметно, кожа на лбу, в области переносицы собралась в вертикальные складки. Сергей явно что-то вспоминал. И мысли его, в эти мгновения, доставляли ему тяжелую горечь и душевную боль.
- Батя сидит, - наконец многозначительно выдавил он из себя осипшим дрожащим голосом. Затем сглотнул, скривившись, будто болело горло, - У нас все мужики, все кто не уехал, по очереди или пачками, рано или поздно садятся, - Сергей снова замолк и задумался.
- А в Москве-то, вертельщик-самоучка, ты как оказался? - иронично-надменно поинтересовался Андрей.
- Пришел, - спокойно ответил Сергей.
- Пешком чтоль? Как "ходоки к Ильичу?!
- Да. Пешком, с подельником.
- Что-ж ты оплошал то?! - раздраженно язвил Андрей, - Отобрал бы у какого-нибудь подростка телефон, или серьги с девицы содрал бы. Да с комфортом...
- Нам нельзя было на транспорте, - быстро прервал его Сергей, повышая тон, - нас мусора в розыск объявили. Без паспортов, без бабок. Я в апреле откинулся... За месяц "начертили" - хрен сотрешь! Какой-то "мажорной кобыле" башку проломили. Короче, "по тяжелой". Сняли с нее планшет, грамм 200 "голды", полушубок норковый, и банковские карты. Все скинули "барыге", а карты хотели обналичить в "бабломёте", - глупо улыбнулся Сергей, - короче, наши фотки с этих банкоматов потом по всей области висели. Кобыла не простой оказалась. Была бы какая-нибудь "лохушка", хрен бы кто нас искать стал. У нас мусора даже "заявы" не принимают, если телефон отжать, или на "лопатник" разгрузить "пассажира", или сумочку у "чиксы" высмыкнуть.
- Как в сказках! - прокомментировал ситуацию Михаил, - Вот живет себе в королевстве дракон, и пока забирает простых девиц, он нахрен никому не нужен. Все только охают, дрожат от страха, думая: "только бы не нашу забрал"; шепчутся по кухням: " а король-то наш ничего не делает, не защищает нас от дракона". А "кипеш" поднимается только когда дракон стырит принцессу...
- Да какой он нахер дракон?! - вскипел Андрей, отложив газету, поднявшись с кровати, и сев на её край, - он "баклан"! Обыкновенный баклан! Гнида, которая у детей, женщин и стариков крохи отнимает. Еще и гордится этой хренью, романтик-недоносок, - зло процедил Андрей сквозь сжатые зубы, жестикулируя и шевеля лишь презрительно растянутыми бледными губами.
- Да что ты знаешь обо мне?! - вскричал Сергей, глядя на Андрея злым и растерянным взглядом. Он явно не ожидал, что его рассказ, призванный по его разумению вызвать восхищение, его, Сергея лихостью и удалью, вызвал у одного из слушателей неприязнь и ненависть: - Что ты знаешь? - кричал он, - мне 21 год, я всю семью кормил своими гастролями. Отец сидит всю жизнь. Мать болеет, сестер нарожала от кого попало - то одному поверит, то с другим сойдется, чтобы хоть какой-то мужик в доме, хоть какая защита. Старшая сеструха - вдова с грудным ребенком. Мужа её застрелили - дюже умный был - правды искал, правозащитник недоношенный - всё по закону, да по правилам! И где эти законы? Где? ...Как жить-то? Что жрать?
- Средняя вот, - успокаиваясь, продолжал он, - которая от участкового мусора - инвалид. Ни аптеки, ни медпункта в поселке. Скорая не приезжает. Трупы, сами на мотоцикле в коляске в "район" возим. А бывает и так, что, закопали, помянули, и всё. И через неделю уже никто не помнит, кто такой, что за человек был…
Слегка "остыв", задумавшись, он продолжил: - Младшая еще совсем малая. А я, 6 классов только закончил - школу в поселке закрыли. Учить некому. Все уезжают. Все разворовано чиновниками и ментами. Украсть даже нечего. Да и не у кого уже. Одни "бедолаги", да такие же голожопые нищие узкоглазые! Это вы здесь в столице жируете. Всё напизженное бабло сюда стекается! Нам бы в поселке такую житуху, как у вас, в Москве...
Внезапно открылось окошко кормяка, и мужской голос громко и спокойно скомандовал: - Проверка! Готовимся!
В следующее мгновение сокамерники Михаила скатали матрасы на своих кроватях в "рулет", и разделись до трусов...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ПРОВЕРКА
Внезапно открылось окошко кормяка, и мужской голос громко и спокойно скомандовал: - Проверка! Готовимся!
В следующее мгновение сокамерники Михаила скатали матрасы на своих кроватях в "рулет", и разделись до трусов... Михаил повторял всё за ними.
Ключ в двери повернулся, дверь открылась на треть, упершись в ограничитель, и в камеру вошли трое мужчин и молодая женщина. Все в форме. Преклоненных лет, худенькая бабулька, облаченная в белый халат, оставаясь стоять в дверном проеме, теплым взглядом наблюдала за происходящим. - Врач наверное, - предположил Михаил.
Молодая русая женщина, обладательница пышных, но не портящих фигуру очертаний, облаченная в новенькую, темно-синюю ментовскую форму, боком протиснулась в камеру. Молча, недобро обвела всех взглядом, наигранно презрительно и доминирующе заглянув каждому в глаза. Она, очень энергично и самоотверженно стала прощупывать одежду, вещи, раскатывала матрасы, срывала с них простыни, проверяла наволочки, туалетные принадлежности, полотенца, и казенные тапочки.
Один из мужчин, вероятно невысокого звания, осматривая задержанных, попросил каждого широко раскрыть рот, посветив в него маленьким фонариком. Затем лениво прощупал пакеты с чаем и сахаром. Нехотя осмотрел отхожее место. Взобравшись на "зеленого слоника" - окрашенную в зеленый цвет кирпичную перегородку, отделяющую постамент туалета от основного помещения камеры, посветил своим фонарём в решетку вентиляционной шахты, осмотрел камеру видеонаблюдения. Спрыгнул. Заглянул под раковину умывальника. Ополоснул руки.
Невысокого роста, лысеющий начальничек, с какими-то бумагами и списком в руках, по очереди задавал одинаковые вопросы каждому обитателю камеры: - Фамилия, имя, отчество? - Статья? Жалобы на самочувствие?
- Мне бы от головной боли что-нибудь. Попросил Андрей.
Плешивый начальник обернувшись взглянул на бабульку в дверном проеме. Та, понимающе и одобрительно хлопнула густонакрашенными ресницами и качнула головой: - Конечно принесу, - пообещала она, но подумав, добавила: - вообще-то, у нас родственники «через заявление» приносят лекарства, и подтверждают диагнозы медицинскими справками и выписками.
Меж тем, молодая женщина приступила к проверке вещей Михаила - осмотрела футболку и бросила её на решетку кровати...
Нужно сказать, что шконки в ИВС (изолятор временного содержания), да и сама постель, достаточно комфортны. Решетки кроватей сварены из широких полос железа, так что они (решетки) не впиваются в тело. Толстые стандартные ватные матрасы, пуховые подушки, чистые простыни и наволочки, теплые синие шерстяные одеяла.
... бросила футболку на решетку кровати, пальцами прощупала резинку тренировочных брюк, и раскатала свернутый в рулет матрас...
И здесь, Михаил с ужасом, с несвойственной ему внутренней паникой, вспомнил, чтО, у него лежит под подушкой! Его талисман! Книга!
Конечно, такая книга вряд ли будет рассматриваться как что-то противоправное, но хрен знает, какие у них здесь правила! Заберут, и всё, и нет его талисмана. А вместе с ним, и нет той уверенности, той надежды на освобождение. Скорейшее его освобождение! Освобождение, в течение нескольких часов! Ведь вот-вот, и его повезут на суд - на избрание меры пресечения. И уж суд то, уж суд то точно разберется! И оставит его на воле! Под подпиской! Ну, в крайнем случае, под домашним арестом! Суд – это о-го-го!
На какое-то мгновение, сохранение этой книги стало для Михаила первостепенной задачей, вопросом жизни и смерти. ;Книга - это символ возможности его освобождения. Это надежда. И её нельзя отпускать. Пока он здесь, книга должна быть с ним!;
- А вы нам вроде как кипяточку обещали?! - вдруг неожиданно для себя самого, игриво обратился он к женщине.
- Это я просил кипятку налить, - с претензией вмешался несдержанный Сергей, - вместо завтрака, - уточнил он.
В следующий момент, эта милая, молодая, энергичная и по своему сексуальная пышечка разрядила в адрес Сергея обойму отборнейшей обескураживающей вульгарщины, которую воспроизвести и изложить здесь весьма затруднительно, да и нецелесообразно. Скажу лишь, что присутствующие менты, покраснев, виновато улыбаясь, опустив глаза, начали по одному выходить их камеры. Матерясь на всё, что встречалось на пути этой мадам, она тоже протиснулась в щель приоткрытой двери. Однако, уже через две - три минуты вернулась, и в очередной раз, обложив Серёгу матом, налила три кружки крутого кипятка.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

КСЮНЯ
Эта молодая, наигранно вульгарная женщина, внезапно напомнила Михаилу его давнюю знакомую Ксюню Эбаеву - забаву его молодости. Такая же русоволосая, круглолицая, розовощекая, сероглазая. Таких же крупных, привлекательных форм - большой мягкой грудью, круглой попой и пухлыми ножками знаком "Х". О таких еще говорят "кровь с молоком". Михаилу казалось, что даже тембры и легкая сиплость голоса, осанка, оценивающий, и в то же время, презирающий похотливый взгляд, были не то чтобы схожи - идентичны.
- У меня в молодости была знакомая, с которой мы были одно время очень близки, - делился Михаил своими воспоминаниями, - она как две капли воды похожа на эту конвойную. Так вот, эта знакомая была извращенкой. Любила жесткие акты, даже на грани жестоких. Любила, чтобы её насиловали, издевались над ней. И не то чтобы в шутку, а прямо провоцировала на жесть, на грубость. В сумочке у нее всегда пару самотыков, вибраторов, мази, гели, смазки, белье и всякая фигня. Любила компании, групповушки. Да так, чтобы до синяков, чтоб аж до крови из задницы. Озабоченная, одним словом.
- А я сразу поставил диагноз этой неудовлетворенной злобной ментовке, - похвастался Сергей, заваривая чифир, - я бы ей "духовку почистил", - мечтательно добавил он.
- Но интересно не это, - продолжил Михаил, не обращая внимание на реплики Сергея, - её манера общения. Все, кто с ней общался, просто офигевали, как она разговаривает. Точно так же, как эта ментовка из конвоя. Ксюха, так зовут знакомую, крыла матом всех подряд. Причем делала это так обидно и унижающе для собеседника, что частенько получала по лицу. Ей доставляло огромное удовольствие унижать людей в обычной жизни, а в сексе самой унижаться и терпеть. Так вот! У кого хватало духа в обычной жизни "поставить её на место", дать отпор, достойно ответить или прессануть, тот, или та, становились её любовниками, ну или любовницами. Остальных же, она просто давила, морально убивала, уничтожала.
- Ты хочешь сказать, что этой вертухайке нужно дать по лицу, чтобы она раздвинула ноги? - начал проводить аналогии, и разрабатывать стратегии Сергей.
- Нет, я не о том, - задумчиво улыбнулся Михаил, - я о судьбе, о путях господних, о предназначении человека, - многозначительно пытался пояснить он, - дело в том, что Ксюха с самой сознательной юности вела аморальнейший образ жизни - извращенный секс, алкоголь, наркотики... любые - она обкуривалась, закидывалась, и двигалась всем, что было в наличии. Никаких духовных ценностей, ничего святого - сплошные оргии, и ненависть к окружающим. Как же она ненавидела ментов! Для нее сотрудник органов - это никто, это последнее дерьмо, опущенный, обиженный, недочеловек...
- Правильно, все мусора пидоры! - Поддержал Ксюнино мировоззрение Сергей, перелив заваренный чифир в чистую кружку, и жестом предложил его Михаилу.
- Не все так просто, - возразил Михаил, и также жестом отказался. - Откуралесив в угаре молодость, лет в 30, Ксюха тихонечко, по большому блату устроилась надзирательницей на местный кичман. И теперь, о её зверствах и беспределе ходят легенды. Она, как-то по пьяни делилась со мной впечатлениями о своей работе..., - Михаил задумался, и закончил: - В общем, она там просто счастлива. Она нашла себе профессию по душе. Нашла себя.
- Таких извращенцев-извергов по лагерям, да централам много, - Андрей приподнялся на кровати, опершись на локоть, - кто за деньгами, кто от безысходности туда идет работать, потому, что другой работы просто нет в окрУге. А кто-то вот так, потому, что уроды моральные, садисты, извращенцы, которые кайфуют от того, что унижают, упиваются от истязания заключенных, испытывают наслаждение от издевательств над слабыми. И эта девочка тому подтверждение, - Андрей кивнул в сторону двери, - у этой в арсенале тоже имеются пара латексных перчаток и вазелин. В женских камерах она вообще лютует. Да и не только в женских. Был тут в нашей хате один умник - права качал. Его разок ночью на досмотр вывели, обратно приволокли еле живого, с разорванной жопой и фиолетовыми яйцами. Естественно, проводила досмотр она, - Андрей снова жестом указал на дверь камеры.
В коридоре за дверью послышались приближающиеся шаги и нарастающий цокот женских каблучков.
Окошко кормушки открылось: - Кто просил таблетки? - Спросил мягкий приятный женский голос, - возьмите вот - Цитрамон.
Андрей моментально оказался присевшим на корточках возле "кормяка", протягивая в него открытую большую ладошку: - Только Цитрамон? Другого ничего нет? – глупо улыбаясь, поинтересовался он.
- А что другое вас интересует? - Спросил добрый голос старушки-врача, и её рука, чуть задержавшись в его ладони, аккуратно оставила в ней две серые таблетки.
- Анальгин хотя-бы, и от давления что-нибудь, - попросил Андрей, - сердечко бывает прихватит. В пятницу вы мне хорошие таблетки приносили. Помните?
- Помню, помню. Вы сейчас, при мне таблетки примите. Так чтобы я видела. Вы же давно здесь, знаете, если найдут...
- Да знаю, знаю, - перебил её Андрей, обернувшись в камеру, глядя на занятые кипятком и чифиром алюминиевые кружки: - вот только запить сейчас нечем, в кружках кипяток. Выпью, не волнуйтесь, не найдут, - пообещал он заботливой пожилой женщине.
- Обязательно! Не забудьте! - Еще раз напомнила она.
Металлическое прямоугольное окно с грохотом закрылось и защелкнулось снаружи.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

ЧИФИР
- Андрюха, - обратился к нему Сергей. - Давай! - он указал взглядом на кружки. - Давай, чифирнем да потрещим. Введешь нас в курс, язвительно продолжал он, - чё, да как, расскажешь. Где правильно, нам разжуешь. А то, нервяки гоняешь, слова нехорошие мне говоришь, а свою масть тихаришь.
Андрей несколько раз оценивающе подбросил лежащие у него на ладони таблетки, затем, положил их на полочку, где лежал целлофановый пакетик с сигаретами россыпью, громко хрюкнул носом, потянув в себя сопли, сглотнул, и спокойно сказал: - Конечно, давай чифирнем.
Михаил от чифира отказался, но с любопытством наблюдал, как его нынешние соседи, стоя у стола, молча сёрбали по очереди из кружки, изредка откусывая кусочек рафинада. Сергей периодически пытался зацепить Андрея вызывающим дерзким взглядом. Андрей скромно отводил глаза в сторону. Наконец, скривив брезгливо рот, Сергей высокомерно жестом отказался от последних глотков чифира. Он завалился на спину, на свой шконарь, и с видом победителя заложил руки за голову. Вероятно, желая что-то сказать Андрею, сделал вдох, и уже было открыл рот...
В это самое мгновение Андрей, удовлетворенно щурясь и загадочно улыбаясь, остановил порыв Сергея, подняв левую руку, открытой ладонью к невербальному собеседнику, и сжав на ней узловатые пальцы, оставил торчать вверх лишь артритный, полускрюченный указательный. В такой позе, куражась, Андрей, чуть согнув ноги в коленях, распрямляясь, вытянувшись и приподнявшись на носочки, допил остатки чифира. Поставил кружку на стол. Похабно подмигнув Сергею, он резко выгнулся, двинув вперед тазовую часть своего тела, как-бы демонстрируя свои гениталии, и выкрикнул издевательское: - Оппа! При этом, развел руки в стороны, растопырив свои корявые пальцы, и угрожающе улыбаясь посмотрел в упор Сергею в глаза.
Мгновение, и Сергей отвел в сторону взгляд, опустив руки из-за головы. Сконфузился.
Андрей спокойно вымыл кружку, и лег на свою кровать, вытянув ноги и устремив в потолок взгляд мутных, впалых глаз: - У меня две по девять и четверка между девятками. Все от звонка до звонка, - вдруг внезапно проговорил он ровным голосом, будто самому себе.
Михаил интуитивно чувствовал, что Андрей хочет высказаться, излить душу.
- В каком же году первый раз заехал? - поинтересовался Михаил.
- В год смерти Брежнева, - бодро ответил Андрей, и, вероятно, упиваясь воспоминаниями, начал повествование своей истории: - Молодой был, глупый, отвязный… У меня совершенно противоположная ситуация, чем..., - Андрей кивнул головой, повел бровями, и указал глазами в сторону Сергея, - родители в торговле. Мать в общепите, заведующая производством в ресторане "Метрополя". В те времена - во времена хронического дефицита - это такОй уровень! - блаженство воспоминаний скользнуло по его лицу: - отчим, хороший дядька, тогда был в должности замминистра пищепрома. Я вообще нужды не знал, никаких преград не ощущал. Наверное, это и сгубило. Учиться не хотел, хотя и числился в МГУ, на журфаке. Ни хера не нужно было. Постоянные пьянки-гулянки, шмотки, валюта, тачки, понты, амбиции, бабы, будь они неладны. Безнаказанность и вседозволенность, рано или поздно приводит к трагедии, - Андрей задумался, и добавил: - по кодексу 1960 года - 102-ая статья. "Мокруха", или "спокойной ночи" её ещё называют. Вот так вот.
- И такие серьезные родители ничего не смогли сделать? удивился Михаил.
- Да я, вообще тогда мог бы уйти! - возбуждено ответил Андрей, - идеология вот-только совковая подвела. Взыграл во мне долбанный «благородный д'Артаньян» - «один за всех!» На себя всё взял, в надежде, что отмажут в очередной раз. Думал, там по легкой… А когда жмуры "всплыли", когда расстрельную шить начали, хотел было "заднюю включить", но поздно. Еще хуже бы получилось - группа. Тогда точно каждому бы по 9 грамм рОздали, - Андрей, провел себя по горлу большим пальцем, задрав к верху глаза.
- Офигеть! - прокомментировал Михаил.
- Да и времена тогда другие были, - продолжал Андрей, - это сейчас всё за бабки решается. От любого беспредела откупиться можно. Было б чем платить. Тогда сложнее было, не всё решалось за деньги. Даже за большие. Даже за очень большие! Даже по блату. Меня маманя столько раз вытаскивала и откупала... Короче говоря, «вышак» мне ломился. Отчим впрягся, похлопотал - дали девятину.
Андрей вынул сигарету из целлофанового пакета, лежащего на общей полочке, рядом с чаем, сахаром и туалетными принадлежностями. Закурил, и боком уселся на " зеленом слонике", выпуская струйки дыма в вентиляционную решетку: - Освободился уже при капитализьме - в 91-ом, - продолжал он. Вышел, будто меня заморозили лет на 100. Будто на другую планету прилетел. Совершенно другая страна. Все поменялось. Все совершенно чужое и чуждое. Совершенно одичавший народ вокруг. Какие-то коммерсанты появились, комки, кооперативы, бандиты новой формации, дух легких денег… Конечно для тех, кто умел их делать или отнимать, - уточнил Андрей. - Я тогда думал, что вообще мне это снится. Всё с ног на голову. Зато, никаких ОБХСС, никакой ответственности за валюту, за спекуляцию, никаких налогов. Матушка тогда уже в "Праге" трудилась...
Михаил вопросительно посмотрел на Андрея.
- "Прага" - ресторан! Ну, на случке "Арбата" и " Калининского".
Михаил кивнул головой в знак того, что понял о какой именно Праге идет речь.
Андрей докурил почти до фильтра, выбросил "бычок" в толчок, сплюнул туда же, и подвел итог сказанному: - Громаднейшая иллюзия дикой, безумной свободы! В очередной раз, рухнул очередной старый режим! В очередной раз все подурели! Многие верили, что всё доступно, всё можно, всё безнаказанно… Так, ведь и вправду, было многое можно… Но не всем... Короче, поймал я 4 годика за вымогательство...
Не успел Андрей закончить свои ностальгические воспоминания, как...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

ПЕРЕДАЧКА
Не успел Андрей закончить свои ностальгические воспоминания, как окошко кормушки внезапно открылось, и в "амбразуре" появилось весёлое лицо молодого вертухая, пригласившего Михаила получить передачу и расписаться под списком переданных вещей.
- Молодая - красивая, передачу приносила, - сообщил парень, - быстро среагировала. Вас ведь только вчера поздно вечером к нам доставили, а утром уже передачу принесли. У Вас что, телефон в камере? - пошутил он.
- А что здесь удивительного?! В такой веселой стране живем, - ответил обобщенно Михаил, - нужно быть готовым ко всему. Фильм "Стиляги" смотрели?
- Конечно смотрел!
- Помните, там у Ярмольника "тревожный чемоданчик" возле входной двери стоял?
Парень призадумался. Улыбка мгновенно исчезла с его лица.
- Впрочем, - продолжил Михаил, принимая вещи, - впрочем вы еще слишком юны, чтобы думать о подобных чемоданах.
Было заметно, что парнишка не понимал о чем идет речь, и это ему доставляло внутренний дискомфорт. Чтобы не нагнетать ситуацию и не настраивать против себя персонал изолятора, Михаил пояснил: - На случай ареста у меня дома уже стояла собранная сумка с нужными вещами. Её просто необходимо было доставить мне как можно скорее. Вот и весь фокус! - закончил Михаил.
- Предусмотрительно! - оценил услышанное, молодой сотрудник ИВС, снова заулыбавшись.
Парень «по списку» передал Михаилу черный чай, сахар рафинад, целлофановый пакетик с сигаретами россыпью, туалетные принадлежности, бумагу, тетрадь и кодексы - уголовный и уголовно-процессуальный. И сообщил, что остальные вещи не положено держать в камере, что они находятся в так называемой камере хранения, или по-другому каптёрке. Он предложил проследовать туда под конвоем, и сверить находящиеся там вещи со списком всей передачи.
- В принципе, нет смысла сверять. Я и так знаю, что там есть, - подумав, ответил Михаил. - Всё приняли у дочери? - спросил он, - или отказали в чём-либо?
- Не взяли пену для бритья - она в железном баллончике, и шариковый дезодорант - он в стекле, - сообщил парень. - "Металл" и "стекло" не положено, пояснил он, - всё остальное приняли. Лежит в каптёрке. Вот! - показал он список вещей, с двумя вычеркнутыми позициями, - распишитесь вот здесь.
- Одну минутку, - Михаил быстро положил сахар и чай на стол. Высыпал из целлофанового пакета примерно половину сигарет на газету, лежащую на столе. Снова обернувшись к открытому "кормяку", он поблагодарил парня, заставив его улыбаться еще больше. И ставя свой автограф в описи вещей, обратился к нему с просьбой раздать по камерам ИВСа оставшееся в пакетике курево: - угоститесь и сами! - предложил Михаил, увидев замешательство на лице юноши. - Возьмите, возьмите, - настоял он.
Молодой сотрудник, в свою очередь, поблагодарив Михаила, спросил: - Будут интересоваться в "хатах" от кого курёха", что говорить? От кого "разгон"?
- Ничего не нужно говорить. Просто раздайте, - ответил Михаил, - скажете от Деда Мороза, подумав, добавил он.
Только захлопнулась "форточка" кормушки, Сергей нетерпеливо попросил сигарету у Михаила.
- Конечно! Это же на "общак"! - ответил тот, указывая на чай, сахар и сигареты, лежащие на столе.
Сергей, развязав целлофановый пакет, взяв горсть чая, пощупав, понюхав его, удовлетворенно выдал: - Хороший чай! Меленький! Отменный чиф из него будет!
Высыпав, и тщательно стряхнув с ладони прилипшие чаинки обратно в пакет, он взял со стола сигарету, провел ей под носом, прикрыв глаза и глубоко вдохнул её аромат. Чиркнув спичкой, подкурил, и, сделав несколько жадных затяжек, выпуская вверх густые и плотные клубы дыма, присел на свою кровать.
- Серега, мягко и аккуратно обратился к нему Михаил, - если, конечно, имеется такая возможность, мог бы ты курить в вентиляцию? - продолжал он, нарочито заискивающе, - Серега, я просто не курю, - пояснил Михаил, - и когда в помещении накурено...
Не успел Михаил закончить фразу, как Сергей, с виноватым видом вскочил со своей кровати, направившись к вентиляционной решетке, находящейся над толчком отхожего места. Тут же, на него обрушился гневный приказной окрик приподнявшегося с подушки Андрея: - На параше курим! В вентиляцию!
Задержав дыхание, Сергей ступил одной ногой на пьедестал туалета, на носочках вытянувшись вверх, выпустил струю дыма в зарешеченное окошко вентиляции. Жадно и глубоко затягиваясь, он докурил до фильтра, и выбросил окурок в толчок.
Вероятно, решив исправиться, Сергей взял со стола еще одну сигарету, и взобравшись на парапет туалета, выкурил её, выпуская дым строго в маленькую, но эффективно работающую вентиляцию.
Продолжение следует...

ПРОГУЛКА
После вполне сносного обеда была часовая прогулка в зарешеченном дворике примыкающем к сторожевой вышке, во время которой заинтригованный Михаил так и не решился поинтересоваться у Андрея его дальнейшими злоключениями.
«Интересно, - думал Михаил, - зачем Сергею так нужно знать за что был осужден Андрей. Самому-то мне просто интересно. Но если я начну лезть в душу, проявлять открытую заинтересованность, это будет как-то неправильно, да и может вызвать необоснованные подозрения. Как говорится, "любопытной Варваре..."»
- Андрюха, - обратился Михаил, едва поспевая двигаться "в ногу" за рослым длинноногим Андреем по прогулочному дворику, - вот, если сидят в "хате" арестанты, принято, допустим задавать вопросы, ну, там, о прошлой жизни например, или о том, чем занимался человек?
- Вопросы следователь задает! - улыбнувшись ответил Андрей, - в среде арестантов и зэков принято говорить "интересоваться" или "проявлять интерес".
- А еще, какие там "примочки" существуют? Какие порядки и правила в тюрьме? Как нужно вести себя? Как всё поэтапно должно происходить? Ну, вот, например, сейчас у меня?
- Не понял. Что ты имеешь в виду? Что значит, у тебя должно происходить? - переспросил Андрей.
- Ну вот сейчас меня задержали. А что дальше? Какой порядок действий? Здесь, на ИВСе, ведь не долго держат, а после куда?
- А тебе меру пресечения уже избрали? На суд возили уже?
- Нет. Пока не возили.
- Значит, самое ближайшее происшествие - это поездка в суд на избрание меры пресечения. Скорее всего арестуют на два месяца - столько по УПК должно идти следствие. Потом в СИЗО. Потом "продлёнки".
Имея высшее юридическое образование, Михаил, конечно знал, какие процедуры его ожидают, но ему был важен взгляд на предстоящее как-бы изнутри, с другой стороны. И он внимательно, вовлечённо слушал, уточнял, внимал. Коли он уже "прилип", то нужно максимально извлечь из этого пользу. Узнать те правила, те законы, по которым живет пол страны, а другая половина ждет, пока им освободятся места.
Не взирая на брутальную отпугивающую внешность Андрея, Михаил чувствовал в нем мощный интеллект, начитанность, порядочность, и, конечно же, огромный опыт уголовного быта и бытия.
Михаил имел внутреннюю убежденность в том, что в жизни ничего не происходит просто так. Всё даётся для чего-то! Что нужно использовать это время и ситуацию, чтобы научиться тому, для чего он помещен провидением в эту действительность. «Нужно "расти", двигаться вперед и вверх. Значит, нужно постичь и эту сферу человеческого существования, - думал Михаил, - еще не знаю для чего, но точно уверен - таков замысел небес, воля Творца!»
Андрей же, обладая огромным потенциалом нереализованной человечности, и вероятно испытывая дефицит общения, внутренне, подсознательно был благодарен Михаилу, за то, что тот искренне и заинтересованно слушал его "раскрыв рот", впитывая в себя порядки, понятия, законы, уклад той жизни, которой, возможно, ему предстояло жить, как обещали менты, более десяти лет.
Так Михаил получил возможность задавать вопросы, а точнее проявлять интерес. А Андрей возможность отвечать на них, а точнее доводить, толковать и "разжевывать".
Это отнюдь не значит, что у Андрея "развязалась метла" и он начал "чесать" всё подряд без разбору. Вероятно, сказывалось долгое пребывание в местах заключения, где выработалась привычка "держать язык за зубами". Поначалу, Андрей выдавал информацию лаконично, дозировано, но как-то точно, доходчиво, как говорится, "в яблочко"…
Забегая наперед… Однажды, находясь в роли наставника, и предаваясь скупым философским рассуждениям, Андрей сделал вывод, который трансформировался в совет Михаилу: - попадаешь за решетку, не влазь во всякие движняки и разборки. Всё это временно! У тебя свой путь. Своя жизнь.
Сергей, будучи выскочкой, и обладая ярко выраженным темпераментом холерика, пытался вклиниваться в разговор, стараясь всячески подчеркнуть свою компетентность, претендуя также на роль наставника. Но был он как-бы вне этого сложившегося симбиоза. Поначалу Андрей критиковал и прикрикивал на него. Позже, демонстративно игнорировал. А после, и вовсе, искренне перестал замечать.
Сергей, всячески пытался обратить на себя внимание - цинковал в кормяк и клянчил кипяток, заваривал чифир, получал на всех баланду, приставал к вертухаям, пищераздатчикам и другому персоналу, демонстративно курил одну за одной, за что, в конечном итоге со стороны Андрея был ограничен суточным потреблением табака.
Еще позже, Сергей интуитивно почувствовал, что роль ученика-слушателя не такая уж и второплановая, как думается первоначально, а основная, и даже первостепенная. Она давала огромные преимущества - можно было интересоваться практически любой темой. Она давала возможность безболезненно, без дальнейшего "раскачивания базара", задавать практически любые вопросы. Конечно, в рамках разумного.
Сергей, с присущей ему эмоциональностью и темпераментом, также стал интересоваться у Андрея всякой ерундой. Правда, делал он это как-то грубо, нахально, будто тестируя его на предмет знания уголовных положений, законов, устоев и прочего, касающегося сферы преступлений и наказаний - мира реального, но существующего обособленно, закрыто, как-бы параллельно. Об этом параллельном мире Михаил узнал много интересного и полезного. Теперь ему самому не нужно было спрашивать Андрея о чем-либо. Сергей перехватил у него инициативу, и Михаилу оставалось лишь внимательно слушать, и направлять темы дискуссий в нужном ему направлении.
Позволю себе небольшое отступление.
Думаю, не ошибусь, если скажу, что большинство, находящихся на свободе, живут себе спокойненько, и думают, что это не про них, что это никогда их не коснется. Что это там, где-то не здесь, не рядом. Это где-то далеко. Это с кем-то. Это у них...
А ведь это настоящий мир, объективно существующий в реальности! В нашей с вами реальности! И попасть в этот мир может абсолютно каждый, не прикладывая никаких усилий, и не обладая сверхвозможностями. Раз! И ты уже на казенном довольствии. Раз! И тебе уже носят передачки…
Большинство, кто пока лично не соприкоснулся, кто представляет этот параллельный мир посредством телевидения, газет, и прочей пропаганды, априори осуждают людей попавших в жернова российского правосудия. Чураются общения с осужденными или бывшими осужденными, считают их отбросами социума на задворках законопослушного бытия. Рассматривают их как угрозу своему теплому, насиженному и нерушимому мещанству и меркантилизму, поглотившему сытого обывателя. И только столкнувшись с реалиями системы, ощутив на своей собственной шкуре иллюзию уверенности в честность, порядочность, непредвзятость и справедливость монстра, имя которому "Правосудие", осознают, какими наивными и смешными были их представления и суждения.

А покуда, прогулка закончилась. Как показалось Михаилу, камера неохотно приоткрыла свою тяжелую железную дверь…
Маленькое прямоугольное помещение с высоким потолком. Яркий круглосуточный свет ламп. Окрашенные темно-зелёные стены. Раздражающе сычащий кран смыва параши, отделенной от остального помещения лишь с одной стороны перегородкой метровой высоты. Умывальник с эмалированной раковиной и древним латунным вентильным краном. Четыре шконки вдоль стен. По две с каждой стороны. В центре узкий столик, вбетонированный в пол. Над массивной железной входной серой дверью с прямоугольной "форточкой" кормушки, высоко, под самым потолком - глазок камеры видеонаблюдения, обрамлённый красными светодиодами. Вот, пожалуй, и вся обстановка. Ах, да. Вот ещё, прямо напротив туалетного отсека, маленькая полочка для средств гигиены и личных вещей.
После ужина, завалившись на шконарь, закинув ногу на ногу, ощущая затылком твердый переплёт талисмана, Михаил мысленно общался со своей любимой. Вот так вот, просто разговаривал с ней. Казалось, он слышит её голос, чувствует её присутствие. На душе становилось теплее, как-то спокойно и умиротворенно.
Они болтали, вспоминали юность, молодость. В начале девяностых - в 91-ом, ей было только 17 лет. И он увез ее на Украину, чтобы заключить брак. В бывшей УССР девушка могла выйти замуж в 17 совершенно законно. В РСФСР, а позже в России, только с 18-ти.
В столице их приютил бывший школьный товарищ Михаила, который жил в общаге МАИ. У него в комнате втихаря поставили дополнительную кровать, на которой и ночевали молодожены.
- Как же мы жили тогда, без гроша в кармане? - мысленно спрашивал он её.
- Так ведь тогда только-только страна рухнула, - отвечала она ему мысленно, - а многое еще было общенародным, бесплатным, доступным. Ты помнишь, как в столовой общаги на столах хлеб лежал, майонез, горчица? Люди тогда совсем другие были, - продолжала она, - Мы, типа в гости ко всем знакомым и родственникам ездили, чтобы поесть. Помнишь?
- Да, конечно помню. К некоторым даже уже неудобно как-то было ездить.
- На рынке у айзеров овощами и фруктами торговали, чтобы обучение тебе оплатить. – Ага! Там же и питались этими овощами и фруктами.
- Точно! - мысленно отвечал он ей, - Я же еще и учился тогда платно в школе официантов.
- Ага! Ты же помнишь, еще до того как мы расписались, наверное на втором или третьем свидании, у нас возник план? Ну вспомни! Мы тогда в электричке ехали, и я сказала, что официанты хорошо "зашибают". А ты сразу, как бы в шутку, разработал план, как стать официантом.
- Помню конечно.
В груди Михаила что-то сжалось от воспоминаний прошлого, ушедшего. Ресницы увлажнились. Он сделал долгий глубокий вдох, и тяжело выдохнул. Сдержался.
Обучаясь в школе официантов и метрдотелей, имея хорошую репутацию прилежного и способного ученика, и перспективного студента, он был направлен на практику в ресторан "Прага".
Однако же, теория кардинально отличается от практики...

"Прага" того периода, действительно была золотым дном для...
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

ПРАГА
Ресторан "Прага" того периода, действительно был золотым дном. И для официантов в том числе. Схема была достаточно проста и примитивна. Как известно, в поздний советский период, было крайне сложно попасть в ресторан в качестве посетителя. Массивную дверь заведения открывал статный ряженый швейцар, и убедительно заявлял: - Свободных мест нет! Как правило, простой советский пролетарий это утверждение не оспаривал.
На самом деле, залы ресторана были полупустыми, и цены в меню относительно доступными. Так в чем же подвох?
В том, что официанты вылавливали у входа состоятельных иностранцев, и договаривались с ними о ценах в валюте. Иностранцы воспринимали это как советскую экзотику, и с удовольствием посещали заведение. "Халдеи" получали с них валюту, а в кассу ресторана вносили "деревянные". В тот период так называли официантов и рубли. Учитывая валютный курс, разница была баснословной. Конечно же, нужно было отдать чуть-чуть на кухню, чуть-чуть в буфет, чуть-чуть швейцару, и не чуть-чуть метрдотелю. Тот, в свою очередь, делился с Пал Палычем - старшим мэтром. Помните, на втором этаже, в углу, за столом постоянно сидел такой колоритный мужчина, под три центнера весом?
Нужно сказать, что для Михаила, обслуживание посетителей было сущим адом. Его не хотел брать ни один наставник. Обслуживать клиентов он не мог от природы. Всё его нутро, вся сущность сопротивлялась этой профессии. Практически каждый "подход" к столу, оборачивался либо конфузом, либо скандалом. Он был крайне неуклюж и неловок. Пролитые борщи, залитые вином скатерти и одежда клиентов, дополнялась вышибленными подносами из рук коллег. В зале, у стола, Михаил был стопудовым неумехой и полным лузером. Но!
Как обычно бывает, положение спас "его величество случай". Спустившись на крыльцо заведения, Михаил увидел группу лоховато одетых туристов, которые "пытали" швейцара. А тот не мог понять, чего они от него хотят. Он им жестами объяснял, что мест нет. А они ему пытались сказать, что сейчас места им не нужны. Им нужно было зарезервировать - отметить вечером юбилей довольно большой компанией. На подошедшего Михаила швейцар посмотрел как на спасителя: - Ты понимаешь по английски, чего им нужно?
В армии у Михаила был сослуживец, Андрей Данилов, который мечтал об учебе в МГИМО, и все свободное время упражнялся в изучении английского языка. От "не хрен делать", Михаил также "подсел" на инглиш. Вот он и пригодился!
Договорившись с туристами, Михаил "поделился новостью" со своим метрдотелем. Тот, в помощь Михаилу назначил шустрого стажера из соседней бригады, по прозвищу "Серик-Зоофил". Работа закипела. Так образовался тандем практикантов. Михаил "пробивал" иностранцев на входе в ресторан, а Серик - Зоофил окучивал их в залах ресторана. Денежки потекли зеленым ручейком. И вот тогда, вот здесь, на "новом рабочем месте", на входе в кабак, равных Михаилу не было. Порой, даже шустрый Зоофил самостоятельно не справляться с наплывом иностранцев. Тогда они брали себе в помощь еще какого-нибудь студента-практиканта, либо "продавали" посетителей свободным официантам.
Практика официально закончилась, а они еще года полтора "молотили" в "Праге" по этой схеме. Да, вот так вот, запросто! Не будучи работниками этого заведения, можно сказать "люди с улицы", просто приходили и "трудились" в лучшем столичном кабаке.
Потом, конечно же, кто-то "стуканул". Вопрос решить не смогли, ни мэтр, ни даже Пал Палыч.
- А ты помнишь Пал Палыча? - спросил Михаил Андрея, в надежде вернуть его к разговору о его прошлых приключениях, - старшего мэтра в «Праге». Знал такого?
- Да, конечно, знавал, - отозвался Андрей, - такой бегемот в углу коридора за столом сидел. Добродушный такой, весельчак. Серьезная личность в те времена. Весь денежный поток через него шел. Матушка тогда в «тени» была, а все вопросы решал заслуженный Пал Палыч. А ты, каким боком с ним знаком? - поинтересовался Андрей.
- Да так, довелось… За то, что "фирмачей окучивали", отстегивали ему. Он прикрывал, пока мог. А мы молотили.
- Да уж, это точно! Ему все отстегивали - валютчики, проститутки, халдеи, таксисты, бандиты, повара, бармены, музыканты, цветочники ... - Он, между прочим, благодаря моей маман..., - Андрей призадумался, и продолжил: - Короче, на это место его определила она..., - снова призадумался, и неожиданно выдал: - гнидой оказался этот Пал Палыч!
Михаил вопросительно посмотрел на Андрея.
- Матушка втихаря замутила продажу ресторана какому-то холдингу. Деньги - неофициальную их часть, получал друг семьи - Павлик, - Андрей загадочно улыбнулся, - и вот, приносят мне этот портфель с небольшой суммой, объясняя, что деньги мол будут передавать несколькими партиями, что там какие-то трудности с "зеленью". А у меня уже билет на руках! Пал Палыч меня лично в такси сажал, во все дёсны меня расцеловал, Иуда. Прямо в этом такси меня и приняли с этими долларами. Пришили вымогательство... Меня вообще, "Альфа" брала, - с гордостью выдал Андрей, - на подъезде к " Шарику" остановили...
- Что за "Шарик"? Что за "Альфа"? - поинтересовался притихший было Сергей.
- Аэропорт "Шереметьево".
- Так это Пал Палыч устроил?! - следуя логике Андрея, искренне недоумевал Михаил.
- Другому, вроде как и некому было, - ответил Андрей, - один из создателей группы "А", стоящий у её истоков, а к тому времени уже отставной, был близким корешком Пал Палыча, и завсегдатаем "Праги". Но бывших, как известно, не бывает, - улыбнулся Андрей, и тяжело вздохнув, продолжил: - Только Павлик и матушка были в курсе деталей этой сделки. Он лично передавал мне деньги, и все купюры оказались переписанными и зафиксированными у мусоров. Тогда еще их не научили, ни ксерить, ни метить люминесцентной краской - тупо переписывали номера купюр.
Андрей поднялся, и сделал несколько глотков остывшей кипяченой воды: - Мне тогда чуть-ли ни измену Родине спецы шили. Прессовали очень жестко. А когда поняли, что я колоться не буду, быстренько меня перекинули обычным мусорам, квалифицировали как вымогательство, мгновенно осудили, и отправили валить тайгу.
Андрей размял сигарету, как делали это с продукцией советской табачной промышленности: - Так вот! - продолжил он, - практически сразу, после того, как меня закрыли, матушка пропала без вести. Была, и пропала. Просто исчезла.
- О-фи-геть! - громко протянул по слогам Сергей, - надо было вложить этого...
- "Альфа", Серёжа, это такое антитеррористическое спецподразделение. Когда-то было в подчинении КГБ, сейчас ФСБ. Управление "А", по-другому. Серьезные ребята. Боевые псы! Причем, породистые и благородные. Заслуживающие уважения по всем раскладам. Потому что, профессионалы в своем деле. Но у них своих мозгов-то нет! Они выполняют приказы. А думают, натравляют и отдают приказы совсем другие люди. Это как рыба - куда рыба думает, туда плавники и хвост гребут. А думает она, как правило, что-то сожрать! Но рыба - тварь молчаливая, она никому не докладывает, что у неё в голове! И тухнет она, как известно, с головы. Но она, не понимает, что у неё "думалка" протухшая, и начинает, хвостом бить, да воду мутить. Плавники и хвост же не ведают, что в голове-то у них уже давно синдром, этого... Как его? Ну, этого, чуда из Мюнхена... Карла Фридриха Иеронима фон-барона..., короче, - Андрей подкурил, сделал несколько жадных затяжек, и задумчиво продолжил: - Думаю, если бы я тогда не выдержал, "вломил" бы им Павлика, наверное, и я тоже, просто пропал бы без вести, или может случайно трагически погиб. Из меня тогда тАк круто выбивали показания, чтобы понять, буду я молчать или заговорю. В планы заказчика, вероятно, не входило, чтобы я заговорил. Или точнее сказать, у них наверняка был другой план, если я расколюсь - план "Б". Заговорил бы, и всё! - Андрей глубоко затянулся, провел внутренним ребром ладони по своему горлу, подняв голову вверх, и выпустил густую струю дыма, - Думаю, всем этим дирижировал тот отставной корешок Пал Палыча. Да и про матушку то я узнал намного позже.
- Может, она за границу двинула, и все концы рубанула? - предположил Михаил.
- Нет, - уверенно ответил Андрей, - она бы нашла способ меня "греть" в лагере. Сеструхе бы помогала! Нет, - повторил он, - нет, нет, нет.
Андрей докурил, с размаху бросил окурок, и сплюнул в толчок: - На этом, наша сытая жизнь закончилась. Бывшие друзья и знакомые как-то очень быстро растворились. У некоторых даже оказались претензии и притязания к моей родительнице и сестрёнке. Точнее, к их имуществу. Пока я сидел, у сестры почти всё отобрали. Она тогда совсем молоденькая была. Кстати, я на третий срок из за неё и уехал.
- А отчим? Ну, матери муж? Он что? - спросил Михаил.
- О, - протянул с улыбкой Андрей, - он, к тому времени уже давно из страны драпанул! К этим событиям он совсем никакого отношения не имеет. Хороший дядька. Умный. Вовремя сообразил что к чему...
- Так что там за история у тебя с третьей ходкой? – саркастически вернул разговор, к вскользь затронутой теме Сергей. Тоже, наверное, со всех сторон, ни где и ни как, не виноват? - язвительно добавил он, стараясь задеть Андрея.
Андрей внимательно, без злобы и гнева посмотрел в глаза Сергею. Прищурившись, оценивая ситуацию, перевел взгляд на Михаила. Также взглянул ему в глаза. Уловив в них внимание и заинтересованность, он скрюченными пальцами нервно почесал плешивую голову, и многозначительно, будто принимая условия некоей игры, лукаво и азартно выдавил: - Ладно!
Подогревая нетерпение слушателей, Андрей, не торопясь взбил свою подушку, поправил постель, и улегся на спину, на мгновение прикрыв глаза, подняв вверх брови, и слегка покачал головой из стороны в сторону, будто в такт мелодии, которая слышна была только ему одному. Уголки губ, и дряблые щёки поползли вверх. На лице появилась сладостная улыбка воспоминаний. Которая, впрочем, тут же сменилась напряженной морщинистой гримасой внутренней душевной боли: - С чего бы начать? - озадачился он.
- Начинай с самого начала! - нетерпеливо посоветовал, утомленный паузой Сергей.
- Или, как говорят наши доблестные, начни с главного, - предложил альтернативу Михаил.
- После того, как ....
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Аватар пользователя
Виталя Толстый
 
Сообщений: 5
Зарегистрирован: 25 дек 2016, 23:25

Re: Роман "Бутырский замок"

Сообщение Виталя Толстый » 26 дек 2016, 00:07

Роман не закончен.. Полностью можно почитать его по этой ссылке

http://www.proza.ru/2016/12/10/1572

либо на моих страничках вконтакте или фейсбук

Критика, замечания, предложения и указания на ошибки приветствуются
С уважением, Виталя Толстый

ТРЕТЬЯ ХОДКА 1 (ЯРОСЛАВЛЬ)
- После того, как маманя исчезла, а меня законсервировали, сестрёнку полностью "разгрузили". Отдала всё. Абсолютно всё. С одной сумкой уехала в Ярославль, к единственной родственнице оставшейся тогда в живых - бабкиной сестре. Там начала всё с нуля. На рынке торговала, какой-то ларёк в аренду взяла. В общем, потихонечку нос из дерьма высунула. Я посылки даже начал получать от неё. Вышла замуж за местного смазливого "маменькиного сынка", на несколько лет её младше. Нищеброд хитровыделанный! Купила ему "Жигуль", чтобы товар возить и таксовать. Оформила на него.
- Жить у свекрови, говорит, было невмоготу. Поднакопила, взяла деньжат у бабкиной сестры, купила комнатушку в "гостинке". Радовалась как ребенок. Устроилась еще на одну работу. Короче, пахала, как говорит наш нынешний лидер, "как раб на галерах". Ещё и ухаживала за каким-то стариком - инвалидом, который, в благодарность согласился обменяться с ней жилплощадью. Он переехал в её "гостинку", а она в его большую комнату в коммуналке. Однако коммуналка эта оказалась развесёлой. Один из соседей по комнате оказался профессиональным "каталой".
- Короче, её муженек, Максим звали этого гандона, проиграл в карты и машину, и квартиру. Когда встал вопрос расчета по долгам, этот Максим "встал на лыжи", и затихарился у своего двоюродного братца нетрадиционной ориентации, где-то в Подмосковье. Причем сестру вообще в курс не поставил. Свалил, и всё.
- Соответственно, на сестру наехали. Закрыли в её же комнате, глумились над ней, пытали, заставили подписать какие-то бумаги. Перед приездом нотариуса, её отстегнули от батареи, умыли, привели в божеский вид. И пока они в коридоре с нотариусом расшаркивались, она с третьего этажа в сугроб сиганула в чем была. Поломалась, побилась вся.
- Бабка её до весны в погребе прятала. Вылечила, выходила. А по весне, чуть потеплее стало, сестра к своей свекрови сунулась. А та, ведьма старая, её выгнала, ещё и обвинила во всем. Говорит, мол, Максимку окрутила, жизнь ему искалечила, что пришлось ему даже из города уехать, и институт бросить.
- Я, к тому времени уже "откинулся". Вернулся в Москву. Ни кола, ни двора, как говорится... Приютила меня одна вдовая "заочница", точь в точь мадам Грицацуева. Душевная, но наивная. Знойная женщина - мечта поэта! - заулыбался Андрей. Было заметно, что воспоминание об этой женщине доставляют ему удовольствие, - Да подтянул меня к себе на фирму один "корешок" из бывших родительских знакомых. Он мебелью занимался. Фабрика у него мебельная, поставки из-за границы, магазины в столице. В общем, я там за складами присматривал. И так... по хозяйству, да по связям с общественностью, - Андрей лукаво улыбнулся, и добавил: - со специфичной общественностью.
- Приехал я как-то с подарками к бабке и сестре в Ярославль, отблагодарить, что не забывали меня, когда я "чалился". Но ни она, ни бабка, мне тогда ничего не рассказали. Опасались наверное, что влезу опять в эти мутные разборки. Так, в общих чертах, дали понять, что нищета, проблемы... Сам то в душу не лез... Сеструха тогда всё плакала. То ли с радости, что встретились, то ли с горя своего...
- Привез я, короче, сестру обратно в Москву. Бабка отказалась ехать. Представил корешу, который меня после отсидки подтянул. Он её еще ребенком помнил.
- Значится, определил он сначала её в магазин кассиром. Потом завотделом. После, заведующей нескольких отделов. В общем, карьера у неё пошла... Фирма оплачивала жильё. Машину с водителем ей дали. Но это потом, когда она уже стала директором магазина... Там, похоже, у неё, с этим моим корефаном, с работодателем, так сказать, наверняка, "лямурчик" случился. Но это её дело. Я в её личную жизнь не лез. Женщина уже взрослая. Да и виделись мы редко. У неё своё, у меня свои заботы. Ребёночка уж очень хотела она. Годы уже. Женский материнский инстинкт не давал ей покоя. Вот оно где слабое место у любой женщины – дети!
- Передок у баб слабое место! И мозги! - внезапно встрял Сергей.
- Но-но! – осёк его Михаил.
- И вот, в период её карьерного взлёта, - продолжал Андрей, не реагируя на реплики, - объявляется этот Максимушка на "жигульке", законный супруг ейный. Уж не знаю, то ли он её нашел, то ли она его. Но вроде со стороны все выглядело пристойно и благоразумно. С виду не дурак, заботился о ней. Восстановился в институте. Правда, учебу она ему оплачивала. Он так, у неё на посылках был. Послушный, покладистый такой. Ребёночком захотели обзавестись. Но сначала, чтоб было на что дитя растить, придумали они, чтобы он выучился, устроился, и обеспечивал семью, а она по хозяйству. И всё вроде получалось у них. Такая она увлечённая, счастливая была. Все мозги мне будущими племяшами вынесла. Вот, женщины! – счастливо улыбнулся Андрей морщинами прищуренных глаз.
- Гнёздышко они решили себе свить в столице. Сестра взяла кредит. После бабкиной смерти, наследственную лачугу продали в Ярославле. Разрулили ситуацию с её комнатой в коммуналке. Его мамаша по тихому скинула её, по доверенности. Денежками с этих квартир оплатили первичный взнос. Я, немного финансами помог. Подыскали в тихом районе Тушино однушку на "вторичке". Фирма оплатила ремонт, и полностью обставила итальянской мебелью, бытовой техникой. Не квартира - Ляля!
Андрей слез с кровати, взял сигарету, размял её, и взобрался на перегородку туалета. Закурил.
- Представляете, а у этого гандона, тоже была квартира в Ярославле. И он, гнида, её притихарил. Не та, в которой его мать живет. Другая. Какой-то, "через три дырки дед", отписал ему в старом доме хрущёбу. Дом под снос. Его мамаша подсуетилась, и вымутила двушку взамен, в новостройке. Типа расселение. А было это, в тот-самый период, когда сестра кредит брала, и деньги по всем знакомым клянчила. Он же, пидор, умолчал. Сестра кредит гасит, учёбу ему оплачивает, а он крысятничает.
- Реально крыса! - поддержал Сергей, - Стопудово крысиный поступок! В "шерсть" такого гребня!
- Так ведь крыса, это, вроде, когда кто-то у своих тырит, - попытался уточнить Михаил, - так ведь?
- Необязательно, - поспешил ответить Сергей, - то, что чел при любых раскладах должен внести в "общак", но не вносит, также можно рассматривать как крысятничество. В данном случае, этот Максим притихарил то, что должен был отдать на покупку новой квартиры, то есть, внести в семью - в общее. Он этого не сделал! И потому, он крыса!
- А что такое "шерсть"? - поинтересовался Михаил, незнакомым значением знакомого слова.
- "Шерсть" это когда..., - начал было объяснять Сергей.
- Давай, я закончу, а за "шерсть" после пояснишь, - перебил его Андрей.
- Тогда покурим? Таким образом, соглашаясь с Андреем, Сергей, как-бы взамен своей уступке, выторговывал возможность докурить его сигарету.
Андрей, быстро сделал пару затяжек, передал окурок Сергею, уступив место на перегородке сортира. Расправив плечи, сделал несколько резких пружинящих поворотов головы в одну и другую сторону. Разминаясь, он небольшими шагами стал прохаживаться по камере, от двери к столу, и обратно.
- Жаль, что всё узнаёшь уже после, - произнес он вслух, но как-бы сам себе, - знать бы всё заранее!
- Или, хотя бы вОвремя, - дополнил Михаил.
- Ну да, хотя бы так, - согласился Андрей, грустно улыбнувшись.
Почувствовав, что ....
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ....

ШЕРСТЬ
Почувствовав, что слушатели теряют внимание, и необходимо сделать перерыв в рассказе, Андрей отвлеченно и озабоченно произнес: - Что-то баланду долго не несут. Уже жрать охота, - и обращаясь к Сергею, добавил: - Ладно, давай, чеши, что ты там за "шерсть" хотел пояснить!
Присев на свою шконку, Андрей пристально и с наигранным вниманием уставился на Сергея, давая понять, что он якобы внимательно его слушает.
Сергей, получив возможность высказаться, приосанившись, сделал серьезный вид. То и дело поглядывая на Андрея, ища одобрения в его взгляде, сбивчиво и неуверенно начал: - Короче, когда сидишь в тюрьме или на зоне, нельзя совершать гадских поступков. Ну там, крысятничать, стучать, опять же вот тихушничать. За это определяют в "шерсть". Ну, то есть, как-бы это выразиться... Ну короче, это такое отдельное общество, или как это сказать… к которым все порядочные арестанты относятся с презрением. Ну, это еще не обязательно "петухи", но уже на пути к этому. Ну, на централах их стараются в отдельной хате держать...
- Всё! Садись! Двойка тебе! - не выдержав, прервал его Андрей.
- Почему двойка? - возмутился Сергей. То есть, я хотел сказать... То есть, спросить... Что я не правильно говорю? - запутался вовсе Сергей.
- Садись говорю! Свободен! - по доброму ухмылялся Андрей.
- Не хочу я садится, - протестовал Сергей, - я вот, еще сигарету возьму. Общее ведь! Не обессудь!
- Бери сигарету! Не мельтеши только!
Сергей недовольно бурча что-то себе под нос, взял с полочки сигарету, заложил её за ухо и уселся на своей кровати, скрестив руки на груди.
- Для того, чтобы правильно объяснить что такое "шерсть", для начала нужно разобраться какие режимы бывают на зонах и тюрьмах. По зековской терминологии зоны бывают "черные" и "красные". Как в картах! В "черных" масть держат блатные, то есть арестанты там живут по воровским - людским понятиям. Правильно Серёжа?
- Пока всё правильно. А проще нельзя объяснить? Ты всегда так издалека заходишь, что терпения не хватает дослушать.
- Ты, не мельтеши давай, Торопыга. Времени в нашем положении предостаточно. А вот терпение тебе бы следовало потренировать! Пригодится!
- Давай ладно, дальше. Слушаем внимательно!
- Так вот, как я понимаю ситуацию, многое зависит от коррумпированности администрации объекта, от госфинансирования, ну и от "грева" с воли. Прав был бородатый Маркс - рулит экономический базис. В таких зонах, относительно свободно с воли заходят передачки, вещи, одежда, медикаменты, "дурь", и другой "грев". По любому, начальству приходится обеспечивать жизнедеятельность зеков - кормить, лечить, одевать. Никакому хозяину не выгодно, если люди будут голодать, болеть, потом начнут кипишевать - жалобы писать, голодовки объявлять, "вскрываться". А за счет так называемого "черного хода" все эти проблемы решаются. Опять таки, конфликты и непонятки между зеками разруливаются авторитетами из сидельцев. Администрации выгоден такой "положняк". Они, как-бы передают свои обязанности уголовному элементу. Если "ход черный", каждый "мужик" может обратиться, так сказать, "по инстанциям" к авторитетным людям за помощью, если например, посчитает, что с ним поступили как-то неправильно, несправедливо. Короче, лагерь или централ живет по понятийным порядкам, толкуемым идеологами от криминальной иерархии.
- Короче, все живут по воровским справедливым законам, - нетерпеливо дополнил Сергей, - всё ясно. Продолжайте. Наши уши, любезнейший, в вашем распоряжении.
Андрей, плотно сжав узкие бледные губы, изподлобья укоризненно взглянул на него.
- "Красные" - чисто "красные" зоны, это объекты, где максимально соблюдаются всякие официальные кодексы. Распорядок дня и работы, форма одежды, заправка шконок, "передвижняк" по территории, все выполняется в соответствием с инструкциями, приказами, различными официальными постановлениями и распоряжениями администрации. Малейшее, даже самое мизерное нарушение, ну например, не застегнутая пуговица, развязанная шапка, бирочка не по образцу, отказ ходить строем, или под музыку в столовую, невыход на "промку", все фиксируется, заносится в личное дело, и наказывается.
- А какие наказания предусмотрены? - поинтересовался Михаил, - за нарушения.
- ШИЗО! - выпалил Сергей.
Игнорируя Сергея, Андрей продолжил: - Допустим, могут не разрешить свиданку, отказать в передачке… ШИЗО - штрафной изолятор, как сказал Серега. Карцер, другими словами. Могут в ПТК загнать. ПТК - это помещение камерного типа. Это как-бы тюрьма внутри зоны, - пояснил Андрей. - Ну что еще... Могут режим "перебить" на более строгий. Могут дополнительно срок накинуть в конце концов.
- То есть, если живешь себе как-бы по уставу, и ничего не нарушаешь, то и никаких взысканий? Так? – попытался сделать вывод Михаил.
- Ха! – улыбнулся заблуждению Михаила Андрей, - Действительно, внешне выглядит именно так. Всё делается вроде как в соответствии с законом, но с такой издевкой и унижением, с такой зверской методичностью, что расслабиться там прямо-таки невозможно. Чуть "булки расслабил", и тут же взыскание. Всё в соответствии с кодексом, и по возрастающей наказания. Опять-таки, как сказал наш лидер: «есть такая форма саботажа - работать строго по инструкции». А жить изо дня в день при таком вот "красном" режиме это издевательство над личностью - избиения опять-таки со стороны персонала. Постоянные провокации. Чуть кто пасть открыл, чуть какое возмущение, сразу гасят дубинками, собаками травят, Да много чего там беспредельного. Вспомни, вот хотя-бы свой рассказ о Ксюне! - призвал Андрей.
- Кормят, как правило, очень хреново в "красных" зонах. За пайку в столовых каждый день битвы. С воли продукты не заходят. Зеки голодные, изможденные, зашуганные, униженные и сломленные.
- Есть лагеря, где прямо с этапа дубиной каждого приветствуют, - вклинился в разговор Сергей, - избивают ещё при поступлении, или на карантине всех "ломают". По одному выводят и тупо ****ят для профилактики. Или говорят, на некоторых зонах сразу "через ***" встречают. Или башкой в унитаз!
- Это как? - спросил Михаил.
- Ну допустим, пригнали новый этап на зону, и всех подряд новичков, по одному конечно, выводят и "опускают", - начал было Сергей, - всё происходящее фотографируют или снимают на видео, чтобы этим шантажировать, чтобы сразу поломать, показать что человек дерьмо!
- Хорош! - резко прервал его Андрей, - жути сейчас нагонишь, и опять всё запутаешь!
Сергей широко раскрыл глаза. На лице выразилось несогласие и возмущение. Он даже развел руки в стороны, и набрал воздух в легкие чтобы возразить, но Андрей спокойно осадил: - Ты посиди, да послушай! Давай уж лучше я всё по порядку!
- Дело в том, - продолжил Андрей, - что для большинства мусоров и работников лагерей и тюрем, трудиться на "краснорежимных" объектах тоже напряжно. Зоны, как правило, находятся у "чёрта в жопе", и трудятся на них обычные люди из близлежащих деревень или городов. Обычные ленивые колхозники, которым проявлять рвение в работе, или специально издеваться над заключенными, не имея каких-либо личных причин, или болезненной неприязни к арестантам, просто противоестественно по своей человечьей природе. Они пришли, отдежурили, и по домам. К женам, детям, телевизору и пиву. Сколько бы администрация и начальство ни требовало, искренне лютовать они не будут. Нахер им этот напряг не нужен!
- Похожая фигня и при "черном" ходе, - продолжил Андрей, сделав глоток воды, - Основная масса лагерей - это "мужики". Их частенько называют "серыми". Обычные работяги, которым, по большому счету, похер высокие идеалы блатного племени. Пожрать, поспать, теннис, там, волейбол, или мышцы покачать, в телеке позомбироваться, или в лагерном магазинчике желудок радовать. Поэтому, "расшатывать" режим они не будут. Грудью кидаться на амбразуру за воровскую идею тоже не будут. Срок отбыть, вину искупить, и вернуться к мягенькой сладенькой титьке, к деткам сопливым, да к родителям сердобольным. Поэтому, чисто "красный", или чисто "черный" ход, явление крайне редкое, - продолжал Андрей, - и как правило непостоянное, в реале встречающееся в единичных вариантах в непродолжительный временной отрезок. "Красный" режим "расшатывают", "черный" - "ломают". Большинство мест лишения свободы - это смешение и того и другого. Своего рода баланс, равновесие.
Андрей взял сигарету, перебрался на "зелёного слоника", закурил, и продолжил: - А теперь, собственно "шерсть"! - произнес он торжественно, - На фене, "шерстью" кличут "ссучившихся блатных". Само слово происходит от шерстяной одежды, которую выдавали бывшим блатным, предавшим идеалы воровского закона и согласившимся сотрудничать с мусорами. Так называемый "актив". Ликбез! В натуре! – ухмыльнулся Андрей, явно наслаждаясь ролью наставника.
- Дело в том, - продолжил он, - что, после войны из штрафбатов в лагеря стали возвращать обратно на отсидку заключенных, кто не "искупил кровью" свою вину перед Родиной. И вот тогда произошла крупнейшая зековская непонятка, охватившая всю страну, и коснувшаяся каждого лагеря. Вояки, которые возвращались, считали блатных, отказавшихся идти воевать - предателями Родины. А блатные, жившие по воровским понятиям, считали отступниками и предателями этих штрафбатчиков, которые добровольно отошли от идеалов и воровских законов. Этот период в истории называется "сучьи войны". С тех времен и повелась "шерстяная" масть. Сейчас, по сути, это разновидность "красной" масти. Именно мусора используют в своих интересах "шерсть". Это самый беспредельный и бесчеловечный вариант управления зоной.
Андрея несло: - "Суки", единожды отступившись от понятий, глумятся и куражаться над "правильными пацанами" и "мужиками". Руководству лагерей такой "положняк" очень выгоден и удобен. Они творят беззаконие руками озлобленных беспредельщиков. С помощью "шерсти" представители закона выбивают нужные показания, вымогают деньги, шантажируют родных и близких на воле.
Обратившись к Сергею: - Так что ты, отчасти был прав, когда начал здесь "чесать" о встрече новых этапников "через ***". Только вот беспределят, в основном "шерстяные", а не мусора.
- Да какая разница! - возразил Сергей, - Ну, мусора же всем этим рулят! Сам же сказал, что - "шерсть" это разновидность "красного" режима.
- Ты давай, не умничай, а кружки готовь! Андрей довольный подошел к входной двери, и носом глубоко потянул в себя воздух, сквозь щель, - чуешь, баланда на подходе!
- А как идет распределение осужденных по лагерям? Как, допустим, попасть в нужный лагерь? - поинтересовался Михаил.
- В СИЗО распределяют. Всё за деньги. В тюрьме, это называется "купить путёвку в лагерь". Тамошние "опера" вроде занимаются распределением, как-то неохотно ответил Андрей, учуяв тёплый запах пищи.
- А примерный порядок цен какой на эти услуги?
- Сейчас даже примерно не могу сказать. Да и зачем тебе-то?! По твоим статьям, если докажут, "накидать" должны не менее "червонца". При таком сроке "покупать путёвку" - только бабки тратить. Заедешь на "черный" лагерь, а через месяц его поломают, он станет "красным". За такой срок зона может раза три режим сменить. Рано об этом думать. Тебе ж еще меру пресечения не избрали. Жди пока. На днях в суд повезут, и если закроют, то на централе по месту все "расклады" и "прочухаешь" - кто, что, сколько, куда. Там "радио" слушай. Если не "заморозят" конечно! По ходу следствия будешь смотреть, решения принимать…
- Не каждому ещё "путёвку" продадут, - в очередной раз, перебил его Сергей, - например, если…
- Конечно, - вновь перехватил инициативу Андрей, - "заслуги" перед обществом забывать не следует, статью, социальный статус, размер банковских вкладов, которые из тебя, твоих родных и близких будут "выдавливать" вместе со здоровьем, создавая нужные условия отбывания. А такие условия могут создать при любом режиме. Уж поверь мне! За этим дело не станет! – подумав, продолжил, - Ну, или допустим, какой-нибудь "Сявка" посмел на власть "замурчать", то естественно, его "путёвка" и условия содержания уже определены..., - глядя прямо в глаза Михаилу, Андрей медленно и аккуратно поднял вверх указательный палец, и сморщив лоб, также задрал брови на верх, многозначительно покивав головой.
- Баланда! - обрадовался Сергей…
ПРОДОЛЖАЕМ?
Аватар пользователя
Виталя Толстый
 
Сообщений: 5
Зарегистрирован: 25 дек 2016, 23:25

Re: Роман "Бутырский замок"

Сообщение Виталя Толстый » 17 янв 2017, 08:06

ТРЕТЬЯ ХОДКА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
После ужина Сергей вернул Андрея к теме о злоключениях его сестры простым и ненавязчивым вопросом: - Так что же там дальше с твоей сестрой?
- На чем я там закончил? - вздохнув, нехотя спросил Андрей.
- На том, что она хату себе в Москве купила.
- Ну да, точно! - вспомнил Андрей, - Купила хату, погасила кредит, устроила своего мужа на серьезное совместное, российско-немецкое предприятие, и родила сына. Вроде всё задуманное получилось. Максим стал хорошо зарабатывать. Она с ребенком. Счастье через край…
Андрей сделал паузу, затем тяжело вздохнул, и продолжил: - Примерно через полгода выясняется, что у ребенка серьезная болезнь. Точнее, целый «букет» - приступы эпилепсии, что-то с позвоночником, с кровью что-то не так, порок сердца. Вдобавок, ещё и кости хрупкие. Я не помню, как это по-научному называется. По-народному – «стеклянная болезнь». Короче, если он в приступе падает, то может серьезно поломаться. Кости потом очень херово срастаются.
Короче, карьере сестры пришел «кирдык». Сына ни с кем не оставить. Няньку найти нереально при таком «гиморе» у ребенка. Ей на фирме поначалу место держали, пока она рожала. И она даже вышла после родов, месяца через два. Но у сына обнаружился вот такой вот «кикоз». Да, и на самой фирме начались проблемы..., - задумался Андрей.
- Кстати, очень забавная и поучительная история! – вдруг воскликнул он, - про то, как мусора отжали у моего корефана бизнес, «обезжирили», и одели его в черный макинтош с белой полосой во всю спину, - улыбнулся Андрей. – Ну это ладно. Позже напомните, может расскажу как-нибудь.
- В общем, подружился её Максим с денежками, и начал вкладывать в какие-то фонды, в недвижимость. Решили они поменять квартиру. Снова взяли кредит на покупку «трёшки» в новостройке. На этот раз, кредит оформили на него. Ну, потому, что он был официально трудоустроен. Зарплата, по тем временам, баснословная. Немцы хорошо платили. Всё законно, по белой схеме.
- Ну, и наверное, деньги вскружили голову?! - то-ли спросил, то-ли попытался предугадать события, Михаил, - обычно это так бывает.
- Ага! - подтвердил Андрей, - пальцы растопырил, на «стакан подсел», «тёлки» естественно. Жена с ребенком стали нахер не нужны. В общем, как говориться, развод и тапочки по почте. Расходились, правда, цивилизовано. Сестра с сыном переехала в трёшку. К тому времени, дом уже построился, и в квартире сделали ремонт. Года через полтора - два после развода они оформили эту трёшку. Или, если говорить правильно - зарегистрировали право собственности - каждому по половине.
- Как это, трёшку, и по половине? - спросил Сергей.
- Долями, Серёга! Долями. Согласно договора инвестирования и кредитования - в равных долях. Одна доля сестре, другая ему, - пояснил Андрей, и продолжил, - Денег он ей практически не отстёгивал, под предлогом того, что он сам гасит этот кредит. На лечение сына подгонял, когда она у него выклянчит... В общем, обычная история, - Андрей сделал паузу, - Так жили они лет семь или восемь...
- Ну, так, а в чём прикол? - нетерпеливо перебил его Сергей, - таких историй миллионы!
Андрей, взяв сигарету, молча перебрался на перегородку отхожего места: - Звонит мне как-то один «перец», и представляется адвокатом моей сестры. Предлагает встретиться, и обсудить кое-какую проблему. Встречаемся. Он мне рассказывает, что этого Максима посадили в «торбу» какие-то бандюки...
- Братки, наверное, нашли его за карточный долг! - нетерпеливо предположил Сергей, - Ярославские.
- Что за манера перебивать?! - вскипел Андрей, - Что ты вечно торопишься! У тебя времени вагон. Сиди себе на шконаре, слушай. Срок быстрее пройдёт.
- Я не сяду больше! - ответил Сергей, - нет у них ничего на меня!
- Куда ты денешься с подводной лодки! «Накидают», не разгребешь! Тебя и спрашивать не будут! Срок отхватишь, и ойкнуть не успеешь! На тебя же, дурень, сейчас все «висяки» по похожим делам навесят! В лагерь приедешь, увидишь, там много таких молоденьких «фраерков», на кого мусора...
- Хорош, Андрюха, жути нагонять! Я больше не сяду! Я точно уверен, знаю, как себя вести! Давай, ладно, не обессудь, продолжай свой рассказ. Я не буду перебивать. Просто, ты так тянешь, тянешь... Как кишки…
- Да, я не тебе вообще рассказываю! - прервал его Андрей, - если тебе не интересно, не слушай. А перебивать, нехорошо. Тебя что, этому не учили?!
Сергей притих. Воцарилась тишина.
- Нет, - спокойным мягким голосом произнёс Сергей, - не учили. Некому было меня учить. И тебе не советую этого делать. Я уже сказал - за то, что прервал твой рассказ, не обессудь. Остынь! Не поднимай панику! Давай, лучше я цинкану вертухаю по поводу кипяточку - чифирок запарим? – лукаво «прогнулся» он.
Андрей промолчал. Но по его взгляду было абсолютно понятно, что он не злится на Сергея, и вполне согласен с его предложением, - «схавал».
Сергей взял алюминиевую кружку и стал стучать в металлическую дверь камеры. Спустя какое-то время, к двери камеры подошел надзиратель: - Чё надо?
- «СтаршОй»! - обратился к нему Сергей, делая ударение на "О", - принеси кипяточку, а!
Надзиратель глухо буркнул что-то невнятное в ответ. Однако, Сергей, улыбаясь, довольно и энергично потирая руки, обернулся к сокамерникам, и радостно доложил: - Ща принесёт! - затем, взял сигарету, и жестом попросил у Андрея спички.
Андрей, докурив, слез с "зеленого слоника", и направляясь к своей кровати, передал коробок спичек Сергею.
- Ладно Андрюха, я перебил тебя, - сказал Сергей улыбаясь, - но я же «восстановил»! Кипятком! Рассказывай дальше. Ща чиф «замастырю»...
- Да, расскажи. - поддержал Сергея Михаил.
- Адвокат рассказал мне, что он ведет судебное дело моей сестры по разделу имущества бывших супругов, - продолжил рассказ Андрей, - этот Максим, отсудил у сестры её однокомнатную квартиру, и большую часть трехкомнатной. Ей осталась лишь комната в трёшке. К ней подселили баспредельщиков, и они вынуждают продать часть квартиры за копейки, угрожают... Она с дитём съехала с этой хаты, и вообще уехала из Москвы в «Три****ищевск». В каких-то деревнях постоянно меняет адреса. Короче, благодаря этому «баклану» опять ушла в подполье. Связь поддерживает только с ним - с адвокатом. Зашугали её так, что она даже ему, адвокату, не называет свой адрес...
- Извини, что перебиваю, но как её бывший муж мог отсудить у неё то, что по закону принадлежит ей? - возмущённо, но резонно спросил Михаил, - ты говорил, что на неё оформлена половина трёшки... А однушка как была оформлена?
- Однушка, была общей, - пытался объяснить Андрей, - Там вся фигня была в том, что этот пидор - её бывший, опять куда-то влез. На него подсели аферисты - так называемые "чёрные риэлторы". И закрутили его по отработанной схеме, в которой и суды и эксперты, и юристы, и нотариус, и беспредельщики, все в одной «обойме». Всё чётко - всё по закону, по решению суда. Там уже всех проплатили, поделили, и проели... Надзорка в Верховном устояла, хули! И этого гандона Максима, оставили бы без штанов. Но сначала его использовали, чтобы по суду всё «вымутить» у сеструхи.
- Адвокат молодчина! Вовремя «чухнул», и меня «курсанул». Ещё бы немного сопли пожевали, и остались бы все на улице - БОМЖиками. Он два года с ними судился, и еще год обжаловал. Ему, кстати, если не «гонит», тоже долю предлагали, и угрожали, и мусоров насылали, - усмехнулся Андрей, - до сих пор, наверное, ходит с зашитыми карманами и с замотанными скотчем носками.
- А это еще зачем? – недоумевал Михаил, - что значит, с зашитыми карманами ходить? И со скотчем на носках?
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Аватар пользователя
Виталя Толстый
 
Сообщений: 5
Зарегистрирован: 25 дек 2016, 23:25

Re: Роман "Бутырский замок"

Сообщение Виталя Толстый » 17 янв 2017, 08:07

228
- Адвокат молодчина! Вовремя «чухнул», и меня «курсанул». Ещё бы немного сопли пожевали, и остались бы все на улице - БОМЖиками. Он два года с ними судился, и еще год обжаловал. Ему, кстати, если не «гонит», тоже долю предлагали, и угрожали, и мусоров насылали, - усмехнулся Андрей, - до сих пор, наверное, ходит с зашитыми карманами и с замотанными скотчем носками.
- А это еще зачем? – недоумевал Михаил, - что значит, с зашитыми карманами ходить? И со скотчем на носках?
- 228 УК, слыхал? Популярная нынче тема. И самая доступная для мусоров. Это как Колин Пауелл на СовБезе ООН потряс пробиркой с порошком... И что?! - вопрошал Андрей, и сам же отвечал, - и вздёрнули бедолагу Хусейна! Так и опера, - продолжал он, - вещьдоки, которые сами не реализовали или сами не употребили, сунули в пакетик нужную дозу, и в нужный карман нужному человеку.
- Так ведь подбросить могут не только в карман, или в носок засунуть, - недоумевал Михаил.
- Ты не понимаешь, - усмехнулся Андрей, - засунуть то они могут куда угодно, но сам факт того, что карманы зашиты и носки заклеены скотчем, фиксируется в протоколе. По крайней мере, это необходимо указывать в замечаниях.
- В замечаниях на протокол, ты имеешь в виду?
- Ну да. Там же есть такая специальная графа, - пояснил Андрей, - А это уже говорит о том, что человек ожидал подставы. Готовился к провокации.
- Да и похер! - вклинился Сергей, - один хрен посадят, если мешает кому-нибудь!
- Посадить то, посадят, - продолжал Андрей, - но попотеть им придется. Опять-таки данный факт - деталь для привлечения внимания общественности к своему делу! Иллюстрация, так-сказать! "А зачем это у него карманы зашиты? Не связано ли это с его профессиональной деятельностью? Не акт ли это расправы? Не месть ли?"
- Ну да, - согласился Михаил, - несостыковка получается. С одной стороны марафет, а с другой, зашитые карманы. Есть логическое противоречие, на которое нужно обратить внимание суда.
- Какого на хрен суда, Миша! Ты, видимо, многого не догоняешь, и наивен как ребенок! Как же ты такими делами вертел, если в голове твоей солнышко желтенькое, и зайчики пушистые прыгают?!
- Я просто занимался тем, что мне было интересно. Для меня это как хобби было, как игра, как захватывающий интерактив. А вообще у меня высшее юридическое образование, - объяснял и возражал Михаил одновременно, - уж мне то известно, что есть разделение властей, что есть система сдержек и противовесов, что судебная власть независима, что ...
- Да ладно тебе чушь нести! Это всё пудра для лохов! - по доброму, прервал его Андрей, - То, чему вас там учили, и как обстоит на самом деле, это как "знать плавать и уметь плавать"! Конечно, все эти законы есть! И неприкосновенность, и достоинство, и презумпция, но только на бумаге! Вот представь, например, я - это мусора, ты - это суд. И мы с тобой кореша. Мы делаем одно дело...
- А я? - встрепенулся Сергей, - Кто я в этой схеме?
- Ну, давай ты будешь, например ФСИН.
- Не хочу я быть ФСИНом! - отказался Сергей.
- Хорошо, - уступил Андрей, - тогда, кем ты хочешь быть?
- Давай, я, короче, буду вором, - предложил Сергей, - в законе! - добавил он торжественно.
- Ладно, - задумался Андрей, - будешь народом, населением страны, обычным человеком. Согласен?
Сергей хотел было возразить, но Андрей взглянул на него строгим укоризненным взглядом, и он согласился, кивнув головой: - Ну и ладно! Зато я не гнида кровососущая! У меня всё по правде и по чести! Короче, по понятиям у меня!
- Вот, - продолжил Андрей, обращаясь к Михаилу, - значится, мы с тобой власть, и делаем одно дело - мы с тобой угнетаем вот его, - указал он скрюченным пальцем на Сергея, - народ! А разве нам выгодно, чтобы он окреп, стал управлять нами и контролировать нас?! Нет! Поэтому мы в сговоре. Что он может сделать против нас?! Да ничего, пока мы друг друга отмазываем! Вся сила у нас в руках: Законы! Оружие! Деньги! Монополия на убийство! Покрывательство! Круговая порука! Понимаешь? - распылялся Андрей. - И еще у нас есть один хороший прикормленный и отчасти запуганный друг - это средства массовой информации - СМИ! И то, что ты так веришь в наш независимый суд и возлагаешь на него свои надежды и чаяния, это заслуга СМИ! Мы все, - продолжил Андрей, ассоциируясь с ранее расписанными ролями, - и судебная, и исполнительная, и законодательная власть, все мы сидим на шее у "Серёги", накинув на него невидимую идеологическую узду: управляем, доим, и ещё и хлопать в ладоши заставляем с помощью телевидения, газет, и прочей проституции, именуемой СМИ. Информация правит миром, Миша...
- А деньги? - вопросом оспорил тезис Сергей, но тут же приложил указательный палец к губам, призывая к молчанию, и прислушиваясь к звукам.
За дверью камеры, по нарастающей приближался знакомый вульгарный женский голос, обещавший всем что-то показать, и что-то устроить! Лязгнул засов кормушки, и она открылась. Сергей схватил кружки, и мгновенно оказался возле прямоугольного окошечка. Сидя на корточках, поочередно подставляя кружки, он пытался заглянуть в лицо женщине, и завязать с ней диалог. Вероятно, следуя рассказу Михаила, и сделав для себя соответствующие умозаключения, он явно и открыто хамил, дерзил и унижал, всячески демонстрируя свое превосходство и самодовольство. Чувствовалось, что женщина была, если не подавлена, то уж наверняка шокирована и обескуражена таким нахальством. Кормушка резко закрылась.
Улыбаясь сокамерникам, раздуваясь от чувства собственной значимости, Сергей, занялся приготовлением популярного и незамысловатого тюремного напитка, небрежно бросив: - Что дальше-то, Андрюха? Что замолчал?
- Да, в общем-то и всё! - ответил Андрей, грустно улыбаясь уголками бледных губ.
- Что, всё? - настаивал Сергей, - начал "за здравие", а кончил "за упокой"!
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ну ты вроде про сестру рассказывать начал, а закончил не бог весть чем. Прогнал тут нам за какую-то информацию, или политинформацию, будь она неладна!
- А, вот ты о чём?! Ну там всё просто, - нехотя вернулся Андрей к старой теме. - В итоге, мой больной племянник унаследовал всё папашино имущество, которое отсудили у сестры, - и выждав паузу, добавил, - цена вопроса - девять годиков... по 105-ой.
Сергей явно был в настроении. Искусно манипулируя кружками, он ....
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ,,,
Аватар пользователя
Виталя Толстый
 
Сообщений: 5
Зарегистрирован: 25 дек 2016, 23:25

Re: Роман "Бутырский замок"

Сообщение Виталя Толстый » 17 янв 2017, 08:09

ЧИФИР 2
Сергей явно был в настроении. Искусно жонглируя кружками, он самолюбовался, окрыленный "содержательной" беседой с вульгарной дамой. Было заметно, что это поднимало его самозначимость, придавало ему энергии.
Его доброе расположение духа передалось и остальным обитателям камеры. Андрей, заразившись эмоцией, подойдя к столу, молча, по деловому, оторвав от старой газеты кусок страницы, обмотал им алюминиевую ручку горячей кружки, и протянул её Сергею. Тот, вытянувшись, приняв позу оратора, начал толкать что-то "за воров", "за людское". После сделал несколько маленьких глотков горячего напитка. Андрей, дрожащими губами делал несколько быстрых энергичных посёрбываний, и передавал чифир обратно Сергею.
- Как эта сучка обломалась, видали?! - наконец затронул Сергей приятную ему тему дерзкого разговора с конвойной, - Правильно, ты Миш говоришь! Нужно жестко обламывать таких! От этого они возбуждаются. Такие обращают внимание только на грубых пацанов, на дерзких и брутальных!
- Я ничего такого конкретно о ней не говорил, - возразил Михаил, - это ты сам уже додумал. Самостоятельно сделал умозаключения из услышанного рассказа...
- Была-бы возможность с ней "один на один", я бы заставил её визжать и извиваться, - распалялся возбужденный Сергей.
- Зря ты так с ней, - вдруг возразил Андрей, - Что-то мне подсказывает, что напрасно ты так.
- Да ладно тебе Андрюха! Кто ты такой, чтобы меня учить? - не унимался Сергей, - Кто ты, чтобы мне указывать? Твои ходки для меня ничего не значат! Не можешь ты с меня спрашивать!
- А я с тебя и не спрашиваю, - повышая интонацию, ответил Андрей, - С тебя люди в лагере спросят, как ты женщинам головы из-за телефонов проламывал, - надменно и с издёвкой продолжил, - И очень даже может быть, Серёжа, что ответ твой будет звучать: "ку-ка-ре-ку"!
- Это что, ты меня сейчас "петухом" назвал? - сжал кулаки Сергей.
- А кто ты такой есть?
- А кто ты такой, чтобы спрашивать?
Страсти накалились мгновенно. Михаил спокойно сидел на своей шконке, и наблюдал за нарастающим конфликтом, ощущая зуд шрама под левой подмышкой. Помнил, что влезать в разборки не следует. Шрам - отметила лихих девяностых, когда он разнял двух сцепившихся уркаганов, и один из них "отблагодарил" его за это "по понятиям" - "пером в бочину".
Вот уже Сергей выплеснул остатки чифира в лицо Андрею, и швырнул в него кружкой. Вот Андрей схватил своими артритными пальцами худую шею Сергея, и стал валить его на кровать...
Внезапно, дверь в камеру открылась, и протискиваясь в неё поочередно вошли трое мужчин: «Что здесь происходит? Что случилось? Что не поделили?»
- Ну-ка всем встать! - заорала вошедшая наша старая знакомая, - Матрасы скатали! Разделись до трусов! - властно командовала вульгарная пышка, - Руки за спину! Выходим по одному в коридор! Мордой в стену! Ноги шире! Еще шире! Стоим, думаем над своим поведением!
- Он меня за горло схватил, - жаловался Сергей, - что мне оставалось?
- Да вы видео посмотрите, там видно, кто первый начал, - взывал Андрей.
"Детский сад какой-то" - мелькнуло в голове Михаила, прежде чем он почувствовал удар по внутренний части щиколотки...
- Вы двое, бегом в хату! - наконец скомандовала надзирательница Андрею и Михаилу.
- Ты, - обратилась она к Сергею, - давай за мной!
- Я никуда не пойду! - уверенно заявил испуганный Сергей, - Вы не имеете права! - орал он, когда его сбили с ног, - Я ничего не делал! - кричал он, когда ему заламывали руки за спину, - За что? - вопил он, когда его подхватили под руки, - Я больше не буду! - в отчаянии умолял он, когда его поволокли по коридору изолятора, - Я не виноват, он первый...

ПРОДОЛЖАЕМ?
Аватар пользователя
Виталя Толстый
 
Сообщений: 5
Зарегистрирован: 25 дек 2016, 23:25

Re: Роман "Бутырский замок"

Сообщение Мамарина » 18 янв 2017, 10:51

Спасибо. Прочла на одном дыхании. Автор, че там с Серегой, где продолжение?
Мамарина
 
Сообщений: 18
Зарегистрирован: 16 янв 2017, 10:16


Вернуться в Поэзия и проза

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron